БОМОНД.
БОМОНД.
Наталия ХРАМОВА "Сегодня".
"Я ВОШЕЛ В ШОУ-БИЗНЕС, КАК НОЖ В МАСЛО".
Мы встретились на съемочной площадке "СВ-шоу" буквально за
минуту до начала записи. Николай Трубач -- последняя яркая комета,
залетевшая из нашей "неньки" на перенаселенный небосклон российской
попсы, -- как всегда спешил. Признаюсь честно, певец "Голубой луны"
и знаток "Женской любви" приятно удивил: ни традиционного снобизма
гадкого утенка, выбившегося в респектабельные лебеди, ни фальшивого
столичного лоска -- во всех отношениях приятный молодой человек.
Сегодня о некогда загадочном Трубаче известно почти все. И то, как
трубил на трубе в симфоническом оркестре на родине братьев Меладзе.
И то, как покинул "высокое искусство", стал выступать в составе
легендарной группы "Диалог" и его заметил Евгений Фридлянд --
знаменитый продюсер группы "Браво" и голосистого защитника "Девушки
из высшего общества". Перебравшись в Москву, Николай записывает
полностью авторский альбом "История" и становится знаменитым. Ну, а
дуэт с "Бертой" -- эпатажным Борисом Моисеевым -- сделал Трубача
просто всенародным любимцем -- от родного Николаева до самых
голубых московских окраин.
МНЕ НРАВИТСЯ БЫТЬ ЛУЧШЕ ДРУГИХ.
-- Я, честно говоря, не могу назвать себя трудоголиком, потому
такой плотный график меня не может радовать. Тем более, что приехал
почти на родину, и в данный момент меня в отеле уже ждут близкие.
-- А как же школа Бориса Моисеева? Вы как-то признались, что он
настоящий трудоголик и вас этому научил.
-- Пытался научить и сейчас пытается. В принципе, я и так тружусь
достаточно. Мне никто не дает ни времени, ни возможности
расслабляться. Знаете, назвался груздем -- полезай в кузов. Да, в
общем, я и привык -- всю жизнь в музыке, соответственно в диком
ритме. Если и есть сожаления, то на бытовом уровне: недостаток
общения с семьей, с детьми. Вот, надеюсь в скором времени побывать
в Николаеве и повидаться с дочкой. На лето я специально отправил их
туда -- южные люди должны жить на юге.
-- Когда приехали в Москву, не было комплекса провинциала?.
-- Нет, абсолютно. Но было страшно сниматься в постельных сценах,
-- а они присутствовали в первых моих клипах.
-- Страшно или неприятно? Не всякий любит выставлять интим на
всеобщее обозрение.
-- Нет, страшно. Разве нормальному человеку постельные сцены могут
быть противны? Опять-таки страшно было знакомиться с Борисом
Моисеевым, с другими людьми такого ранга и такой степенью
внутренней свободы.
-- А вы внутренне свободный человек?.
-- Думаю, сейчас я более свободен, чем раньше. Чем шире круг
друзей, чем больше я знаю, тем свободнее я себя чувствую. К тому
же, я всегда отличался здоровой самоуверенностью. Мне нравится быть
лучше других, и иногда у меня это получается.
-- В одном из интервью вы сказали: "Я пишу хорошие песни и мне
жалко отдавать их кому-то другому". Отчего вы думаете, что они так
хороши? Только потому, что их покупают?.
-- И все-таки, в первую очередь я скажу о покупаемости. Понимаете,
количество людей у кассы -- это показатель для любого артиста,
каким бы он ни был и как бы его некоторые не оплевывали. Если его
любят миллионы, значит он чего-то да стоит. Помимо того, я себя
считаю человеком высокого искусства, потому что я образованный. Я
потратил большую часть своей жизни на изучение музыки. Я работал в
симфоническом оркестре, я, в конце концов, преподавал -- что
немаловажно. Это дает мне право утверждать, что я пишу талантливую
музыку. И не совсем простую. Пишу стихи -- тоже не совсем простые.
Я -- ПАРОВОЗ И ТЯНУ СОСТАВ.
-- Говорят, что ваш коллега Валерий Меладзе откупился от
своего, а теперь вашего продюсера Евгения Фридлянда за 600 тысяч
долларов. У вас не было такого желания?.
-- Или таких денег, -- вы, наверное, хотите спросить? Да нет,
Фридлянд меня не тяготит. Продюсера я вижу два-три раза в месяц, а
все остальное время он занимается моими делами. Причем настолько
хорошо и незаметно, что нам достаточно созвониться по телефону,
чтобы обсудить какие-то новые проекты. Я чувствую себя очень
комфортно: я паровоз и мое дело тянуть состав. А люди в составе
решают, где мне быть, какие клипы снимать и в каких передачах
принимать участие. Всюду, где я хочу быть -- я есть.
-- Многие артисты старшего поколения с брезгливостью говорят о
российском шоу-бизнесе. Вас в нем что-то раздражает или пугает?.
-- Ничего не пугает. Возьмите любой бизнес -- всюду грязь, склоки
и базар.
-- Вы хотите сказать, что вы в этом не участвуете?.
-- Нет. Я живу в свое удовольствие: общаюсь, с кем нравится,
делаю, что хочу. Я ведь во всем этом не год и не два. И вошел в
шоу-бизнес, как нож в масло. Я знаю сегодняшних мэтров еще по
студенческим общежитиям, когда они у соседа корку хлеба просили.
Именно они помогли мне обжиться в шоу-бизнесе. Слава Богу, без
особого ущерба для моей души.
-- Провинциальный николаевский музыкант Трубач конца 80-х и
сегодняшний московский модный певец -- это два разных человека?.
-- Нет, но я безусловно изменился. Стал более трезво смотреть на
вещи, реальнее оценивать свои возможности. Я не пытаюсь прыгнуть
выше головы. На самом деле я стал лучше: еще не так давно мог, не
сказав ни матери, ни отцу, уехать в другой город и заниматься там
музыкой. Сейчас я так не поступлю. Раньше я больше ощущал себя
хиппи, а сейчас "стал богаче" -- как в песне о Щелкунчике, то есть
чувствую себя полностью семейным и респектабельным человеком. В
общем, ощущаю ответственность за судьбу тех людей, которых
приручил. И это замечательно.
|
