ТАКОВА СЕ ЛЯ ВИ.
ТАКОВА СЕ ЛЯ ВИ.
Светлана БУЛАНЕНКО "Сегодня".
ТАМ ГОВОРЯТ: "ЖА МЭ" И ПЛАЧУТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ...
...Летом хочется уехать, улететь, умчаться от нестерпимой жары.
Сие природное желание публика со скромными доходами удовлетворяет
где-то в районе речки Козинки или же озера Тельбин. Народ
"заможный" уже может себе позволить нечто эдакое -- Канары,
Сейшелы, Багамы... Впрочем, это тоже для подобной категории
населения -- "пройденный этап". Крик моды этого сезона -- Ницца..
Средиземноморские красоты, плюс шикарные фестивали. Итак...
"... А теперь о Ницце. Ни разу в жизни я еще не испытывал такого
климатологического блаженства, как здесь, даже жара ему не помеха,"
-- писал Герцен своему будущему врагу Гервегу летом 1850 года.
Но климатологическим блаженством Ницца и прилегающие к ней Антиб и
Грас, не говоря уже о соседнем княжестве Монако, способны одарить и
в другое время года. Особенно, как ни странно, зимой, когда природа
не знает ни шума толпы, ни изнуряющей жары. Ну а лето здесь
традиционно восхитительное...
... Тех, кто бывал на Ривьере, поражают две вещи: ее небольшие
размеры и "непрозрачность" подлинной жизни. Среднестатистическому
туристу остается недоступной промышленная сторона местного бытия.
Меж тем неподалеку от Антиба скрывается промышленная столица
Средиземноморья, если не всей Западной Европы -- София Антиполис. В
этом искусственном образовании, возникшем почти 30 лет назад среди
лесов и холмов, расположены европейские штаб-квартиры крупнейших
компаний мира. 15 тысяч человек заняты в представительствах 850
фирм -- от "Томпсона" до АТ&Т. Кроме того, в Приморских Альпах (так
называется весь департамент, к которому относится Лазурный берег)
развита и микроэлектроника. А Дворец фестивалей в Каннах на самом
деле знаменит не только кинофестивалями, но и разными
экономическими форумами.
Сен-Рафаэль, с которого так естественно начинать путешествие по
Ривьере, красив необычайно. Здесь одни знаменитости, но, кроме
дорогих вилл и природы, и глаз-то остановить больше не на чем.
Разве что на музее. Где много всего прекрасного. Матисс, например.
А вот Канны -- это уже песня. Хотя порой и с визгливыми, как
оказалось, нотами. Но сначала...
О ПРИЯТНОМ...
Рестораны, как и отели, надо дегустировать, как вина. Или женщин.
Или мужчин (все зависит от точки зрения дегустатора). Ведь на
курорте еда становится таким же важным развлечением, как и все
остальное.
Ресторан "Бель Отеро", расположившийся под крышей каннского отеля
"Карлтон" (пространство там огромное -- рядом тренажерный зал с
бассейном и казино), относится к числу гастрономических. И потому
недешевых: обед здесь стоит от 200 франков, а ужин -- до 600 (цены
для европейцев, не догадывающихся о нашем "разгуляйстве", просто
немыслимые). Уже вступительная закуска способна поразить
воображение: приправленные петрушкой раки с лисичками и кокосом в
окружении хрустящей картошечки.
Курсирующий между столиками метрдотель, подавая приготовленного по
рецепту "a la бабушка" зайца, уточняет, что дичь для "Бель Отеро"
специально отстреливают в лесах близ Страсбурга.
А вот что касается сладкого, то так и не удалось понять, что
именно было подано к токайскому Aszu Disznoko "5 puttonyos" 1992
года... Перевести название сих заморских фруктов невозможно. Так и
не справившись с определением того, чем именно было в мгновение ока
исчезнувшее по направлению к желудку gianduia, с горечью обнаружили
на блюде лишь сиротливое пирожное из каштанов в груше с пряной
карамелью. Главный повар "Бель-Отеро", который по привычке обходя
посетителей справляется о недостатках и достоинствах трапезы,
всегда разочарован -- кроме охов и ахов, ничего дельного он снова
не услышал...
Впрочем, на Лазурном есть и более демократические заведения.
Например, хранящие верность былому ресторанчики в старой Ницце.
Многими из них руководят экс-шеф-повара лучших отелей побережья --
зато теперь они могут позволить себе готовить блюда исключительно
местной кухни, при этом не отвлекаясь на такие мелочи, как прием к
оплате кредитных карт: только наличные! Это сокку -- обжаренный в
тесте нут (бараний горох), писсала дьера -- пирог с луком, писсалой
-- (пюре из анчоусов) и с черными оливками, ну и, конечно, местные
равиоли.
Поиски же самого необычного интерьера завершились в отеле
"Негреско", куда пригласил нас Клод Бонуччи. В отеле есть не только
старинный ресторан "Шантеклер", но и куда более веселая "Ротонда".
Последняя изнутри напоминает настоящую карусель, с лошадиными
головами и соответствующей музыкой. Посмотреть на сам отель
(знаменитый своими интерьерами уже с начала века) может всяк, в сем
находящий интерес. Швейцар с равным почтением откроет дверь и
постояльцу трехкомнатного "свита", и праздношатающемуся туристу,
привлеченному прохладой старого дома и готовому хоть на время
покинуть залитую солнцем набережную.
Канны -- Ницца -- Ментона... В этом движении по прямой есть и
историческая логика. Канны созданы англичанами и русскими. Как и
вообще весь Cote d`Azur. Переменчивая Ницца долгое время пыталась
быть слугой двух господ, курсируя между французскими королями и
итальянскими князьями. Еще в 1388-м она ушла "под герцога"
Савойского и лишь в 1860-м окончательно вернулась во Францию. В это
же время ее оккупировали первые русские. Так, в 1857 году Бульвар
Императрицы в Ницце открыла сама императрица Александра Федоровна,
прибывшая сюда вместе с пятью детьми. Помимо личных причин
(императрица была слаба здоровьем), были резоны и политические: в
близлежащем Вильфрании русский флот получил морскую базу. Впрочем,
вскоре Ницца вновь отошла к Франции, в которой еще не забыли
крымские победы. Не забыла их и императрица. Поспешила уехать.
НАШИ НА ЛАЗУРНОМ.
Что поражает на Лазурном берегу (особенно в Каннах) -- так это
избирательная приветливость продавцов. Причем национальность не
играет особой роли. Могут просто не захотеть подобрать нужный вам
товар. О подобный прием спотыкаешься довольно часто. Говорят,
именно поэтому американцы и немцы все реже ездят на Ривьеру. Но
наших соотечественников этим не испугаешь.
Разговоры о русской мафии по-прежнему заменяют в Европе разговоры
о погоде. Когда не о чем говорить, вспоминают не прогноз на дождик,
но статьи о "диких русских". Русскими называют всех прибывших из
бывшего СССР. Хотя из них не забывают извлечь и профит свой,
продавая виллы и создавая проблемы с видом на жительство. Так прямо
и говорят: пусть покупают себе уголок, если хотят для пенсии, а уж
как они здесь обоснуются, не наша проблема. Дескать, это
компетенция Парижа -- и истории с визами, и разговоры о том,
отмываются у нас деньги или нет.
И впрямь, когда вам пытаются всучить рекламу виллы стоимостью 5
миллионов долларов, как правило, приговаривают: "Кто же, кроме
русских-то, ее и купит, бедняжку". Так что, без наших там не обойтись.
По крайней мере местные бюро недвижимости только русскими и полны.
Хотелось бы надеяться, что, прогуливаясь по набережной, новое
поколение из экс-Союза будет не только в кабаки заваливаться, но и
в музеи заглядывать. В Ницце их масса.
Например, в Музее изящных искусств Жюля Шере, помимо обильных Ван
Донгена и Дюфи, есть и работы жившей здесь Марии Башкирцевой, рано
умершей художницы, чей откровенный дневник бередил в прошлом веке
сердца всей Франции.
Музей Матисса -- огромное красное здание в духе генуэзской
архитектуры XVII века. Художник прожил здесь много лет, хотя музей
его проводит и "посторонние" выставки. Среди других местных
коллекций выделяются дворцы Ласкарис и Массена.
Дворец Массена стоит практически на пляже, но редко чья нога туда
доходит: не мокрым же в музей бежать в самом деле...
По дороге к нему -- Музей Шагала. Сам художник предпочитал Ницце
Сен-Поль -- средневековый город, который отчего-то обожают любители
"шаров" -- типично французской игры, наблюдать за которой даже
интереснее, чем за футболом: снимок, где Ив Монтан вместе с Симоной
Синьоре, проводившей в Сен-Поле много времени, играет в "шары",
вошел во все биографии артиста.
А вот на вопрос: "Где находится бюст Дягилеву?", балетная труппа
которого славилась в 20-е годы в Монте-Карло, в ответ полицейские
лишь разводили руками... А он стоит. Там нет цветов. И какой-то он
очень неухоженный. Именно там пронзает ощущение, что эти старые
следы русской эмиграции почти исчезают. Как следы на песке...
Чем ближе продвигаешься к итальянской границе, тем больше
становишься пленником главного очарования этих мест. Оно -- в
бесконечной приграничности и пограничности жизни.
Лазурный берег -- пограничная область, смесь итальянской и
французской культур, рождающая особые диалекты и настроения -- а
разве пограничные состояния не лучшее, что вообще может быть? По
крайней мере, острота их не отпускает вас долго. Как тот
мучительно-сладостный промежуток между страстной любовью и
искренней ненавистью, когда оба чувства уже владеют тобою
одновременно, но ни одно еще не может взять верх...
|
