О чем писали харьковские газеты 100 лет назад
1. НИЧТО НЕ НОВО В ЭТОМ МИРЕ.
О чем писали харьковские газеты 100 лет назад
На календаре - вторая половина января, а мы никак не выберемся из-за столов. Уж
больно много праздников выпало на начало года. А они, честно говоря, уже
надоели. "Встречают Новый год шампанским, а провожают, как наскучившего гостя",
- писал в "Одесском вестнике" в 1873 году некий барон Икс.
Размышления наших предшественников на грани эпох, высказанные на страницах
газет прошлого столетия, способны поведать нам сегодня гораздо больше, нежели
страницы учебников истории, объяснить нам наше настоящее, приоткрыть завесу
будущего. Давайте же пустимся в путешествие во времени по страницам старых
харьковских газет последних лет ХIХ века - "Харьковских губернских ведомостей"
и "Южного края".
Как и мы сегодня, наши предшественники искали ответ, обращаясь к мыслям
великих. Стефан Цвейг был полон оптимизма: "Уровень жизни возрастал... Новые
театры, библиотеки, музеи возникали повсюду... ванна и телефон проникали в
быт... Все шло вперед... Европа верила в прекрасное будущее..." Не до восторгов
было Льву Толстому: "Я мечтаю о другом существенно важном прогрессе - не
электричестве и летании по воздуху, а о прогрессе братства, единения, любви...".
В харьковских газетах находим высказывания других заметных личностей того
времени, но чаще всего их мнения и настроения находятся как бы посередине между
полярными точками зрения двух гениев. Например, для не известного теперь для
нас некоего С.Незлобина уходящий ХIХ век - не только столетие крови и железа,
но и радости и счастья для многих страдальцев и угнетенных, ведь тогда были
отменены рабство в Соединенных Штатах Америки и крепостное право в России,
освобождены от турок Балканы.
Наш великий земляк Илья Мечников делает, по его мнению, величайшее за всю
историю открытие, увенчанное Нобелевской премией - приоткрывает причину
старения и пытается составить рецепт вечной молодости. Царь Николай II
выступает инициатором конференции по разоружению. Идея "все люди - братья"
буквально витает в воздухе, и вместе с тем мир содрогается от злодеяний
человеческих. Однако харьковчанин С.Незлобин верует в добро и призывает
следовать своему примеру земляков, потому что ХХ век, по его мнению, будет
кротче своего предшественника и ознаменуется не насилием, а любовью, мирным
развитием народов и дружной работой всех для блага всех.
Из Петербурга ему вторит В.Кольцов в посвященном Харькову стихотворении:.
"И не криком злобы ратной.
Мы столетье провожаем,.
А призывом благодатным.
Наше прошлое венчаем".
Единодушен с ними и популярный в те времена в Харькове автор Василий Иванов:.
"Взгляни на Новый год.
бодрее.
И, дух надеждою лелея,.
На тьму житейских мелочей.
Не трать хоть миг души.
своей.
Согрей ты душу упованьем,.
Что лучшая придет пора".
Однако, в отличие от наших дней, сто лет назад, тоже на рубеже веков, общество
не пугали мрачными предсказаниями конца света, мировой войны, зловещими
встречами с инопланетянами, не цитировали беспрестанно Нострадамуса, не
нагнетали страстей и по поводу солнечного затмения, предполагаемой угрозы
столкновения Земли с кометами. Что это: оптимизм или попросту неосведомленность
и близорукость наших тогдашних земляков?! Скорее всего и то и другое. Конца
света не ожидали, как нет оснований ожидать его и теперь. Однако на горизонте
уже полыхали зарницы будущего: приближалась харьковская маевка 1900 года,
которую, в отличие от современной ей прессы, так раздула советская
историография (в харьковских газетах об этом - ни слова). Близились и 9 января
1905 года, русско-японская война и все последующее за ними.
В далекой Южной Африке уже шла англо-бурская война, которая вобрала в себя и
отразила все противоречия между тогдашними великими державами. Россия не
оставалась в стороне. Не принимая прямого участия, она тем не менее отправила в
Южную Африку офицеров генштаба (изучать опыт войны), не препятствовала
добровольцам (более 200 человек), сформировала два медико-санитарных отряда. В
Харькове шел сбор пожертвований. Владимир Дуров карикатурно изображал англичан
в пантомиме. Харьковские газеты награждали англичан издевательскими репликами,
а события войны сопровождали проницательными комментариями. Но никто тогда не
писал о том, что эта война - суть преддверие Первой мировой, что она первая из
так называемых "этнических" войн, которые много позднее станут определяющим
звеном, вплоть до войны в Чечне и, как знать, наступившего ХХI века.
Впрочем, кто мог заглянуть так далеко? Пока же харьковцы, как тогда именовались
наши земляки, готовились шампанским (пусть не все) встретить новый 1900 год и
достойно проводить 1899-й.
Последуем их примеру и прислушаемся к словам корреспондента "Харьковских
губернских ведомостей" г-на Воскресенского: "Будущее за теми, кто сохранит в
себе веру, энтузиазм, сознание права и справедливости, хотя бы это... оказался
чернокожий или желтый...".
Кстати, много говорили о Китае. Заметьте, еще не было русско-японской войны, и
Европа только начинала проявлять интерес к этой части земного шара. Однако в
газетных статьях уже появляется термин "желтая опасность", а "Южный край"
публикует большую статью известного профессора А.Краснова "Наши желтые соседи".
В ней немало ценных этнографических зарисовок, служащих убедительными
иллюстрациями к этнопсихологии китайцев.
Любопытно еще то, что на фоне откровенно прогерманских настроений в обществе
харьковская пресса проницательно пытается дать взвешенную политическую и
этнопсихологическую характеристику немцев, отмечая их надменность и глубокую
убежденность в их господстве в мире, их уже нескрываемое презрение к "низшим
племенам". Вспоминаются реплики знаменитого в те времена специалиста по истории
Древнего Рима Моммзена о разбивании голов славянам..
Ничуть не менее интересуют харьковцев и события местного масштаба. Газеты с
интересом исследуют новый "феномен" - нравы наступающего рыночного времени. В
газетах масса сообщений о нищенстве, мошенничестве, фальсификации продуктов
питания. Авторы публикаций упрекают соотечественников в жестокосердии, в том,
что нестройных хор голосов рынка заглушил молитвенное пение души, замечая, что
стыдно веселиться, когда есть люди голодные, когда за дверями ярко освещенной
праздничной залы - страдание и мрак. В канун 1900 года В.Иванов пишет: "Не
удивляйтесь, господа, что сумасшедших стало много. право, жизнь сама заставить
нас сойти с ума. В ней все вверх дном перевернулось, добро и зло не разберешь,
и даже правда окунулась, о чистоте забывши, в. ложь".
Интересны репортажи о развитии горной промышленности и порожденной ее размахом
особой породе "рвачей". Не о наших ли многочисленных "АО МММ-ах" и "Будынках
селенгу" писаны эти строки про псевдопредприятия, созданные группками жуликов
для одурачивания простодушных обывателей? Не правда ли, узнаваемы описания
"контор" "с зеркальными окнами", "трещащими "ундервудами", носящимися с
деловитым видом "барышнями с папками", ожидающими в очереди
клиентами-простофилями? "Южный край" грустно констатирует, что мошеннические
организации растут в Харькове, "как грибы после дождя".
Не могут не волновать далеких нам соотечественников из XIX столетия и растущие
социальные противоречия, о которых в газетах писали без прикрас. Так,
корреспондент В.Унковский рассказывает о двух елках - шикарной в богатом доме и
убогой в приходском училище, где у детей "худенькие личики, бескровные щеки".
Дети с жадностью набрасываются на скромное угощение, не жуя, глотают куски.
"Цельный год так вкусно не едал", - сказал один мальчик. О блестящих огнях в
пышных сияющих залах и о нищенских подвалах рядом с ними пишет и В.Иванов. Там
и в праздничные дни страдают дети. Ночлежный приют описывает "Южный край".
Несчастные полуголодные оборванные люди сидят за столом с благоговеньем и
умиленьем. На глазах у многих слезы. Каждому дали по большому пирогу, подарили
кружку и ложку.
Волнует харьковцев и наглеющий криминалитет. Раньше, в 30-е годы, вспоминал
В.Пашков, улицы города весной и осенью тонули в грязи, летом - в пыли. Зато по
улицам можно было ходить безбоязненно даже ночью. В начале же ХХ века
Театральный переулок в центре города превратили в центр хулиганства даже днем.
Становятся привычными заметки об обмерах, обвесах, обсчетах в лавках и на
базарах. Как писал В.Иванов: "Аршин короче, легче пуд. С дарами этими торгуя,
миллионы наживут." "А коммерсанты все жиреют, все процветают, богатеют и
забывают иногда тех представителей труда, что торговать им помогают". Автор
стыдит подобных "коммерсантов", способных содрать с ближнего последнюю рубашку
и за эту рубашку продать фальшивый товар. "А мясники тем и живут, что мясо
тухлое сбывают". "И здесь торгуют выгод ради лишь маргариновым одним, его
коровьим называя.".
Воистину, ничто не ново в этом мире! Газеты выражают возмущение по поводу
беспардонности рекламы: "Шум от завываний, шум по целым дням слышим от изданий
множества реклам".
Едко иронизируют журналисты начала века над новой модой на визиты. Снова
В.Иванов: "Потом все облиты скачут день-деньской, делают визиты." Сокрушаются
по поводу падения нравов, непросвещенности и забубенности простого люда:
"Пьянство и бесчинство, дикий ералаш, неприличье, свинство, вот он, праздник
наш. Вот оно, веселье харьковцев моих. В облаках похмелья драки каждый миг".
Но новогоднее настроение, подготовка к праздникам, рождественские подарки,
развлечения - вездесущи и неподвластны времени. Харьковцы побогаче делают к
празднику покупки. Магазины предлагают: сардины "лучших сортов", дичь и
окорока; сыр швейцарский, голландский, мещерский, литовский, геатер, тильзит,
бакштейн, камамбер, невшатель и зеленый лимбурский; масло свежее, соленое,
сметанное; вино белое, красное, столовое и десертное по 20 копеек за бутылку,
а, кроме них, "Сен рафаэль" - "лучший друг желудка" (его продавали и в
аптеках). "Конфеты", пряники "Поцелуй варшавянок" по 15 коп. пачка; чай "нового
урожая" - в магазине чайного дома Алчевских. Здесь еще продавали чаи
"фамильный", "сансин" и "красненький" с пересылкой за счет магазина, по цене от
рубля 60 копеек до трех за фунт. Рестораны при гостиницах предлагают блины,
пирожки и расстегаи, устриц и вино "Кьянти". В "Гранд Отеле" можно было
пообедать либо за 60v80 копеек, либо за 1v2 рубля, отведав (на выбор): щи
русские, уху из окуней, расстегаи и пирожки, котлеты "де воляйль", "пожарские",
лососину по-итальянски; фрукты, мороженое. Завтраки и ужин стоили по 30v40
копеек. На улицах продавали цветы, елочные украшения, а в магазине на улице
Екатеринославской, 24 - изделия японских и китайских мастеров: вазы
"всевозможных видов", фарфор, "лакированные товары", предметы из бамбука,
черепахового панциря, китового уса и слоновой кости. В разных частях города
торговали декоративными растениями, жардиньерками, корзинками и букетами. В
пассаже предлагали картонажи, украшения, волшебные фонари, французских кукол
"на шалнерах", новейшие игры и игрушки, пиано мелодику, аристоны, заводные
музыкальные шкатулки, детские коляски и велосипеды. Магазины рекламировали
"небывалый выбор поздравительных карточек", роскошной бумаги, изящных коробок.
В магазине у Лопанского моста был выставлен громадный ассортимент тканей:
шерстяных и суконных роскошных рисунков и цветов. Маскарады, семейные и детские
вечера устраивали Дворянское собрание, Коммерческий и Купеческий клубы. Ледяной
каток открыли в саду "Тиволи", а в 1895 году газеты упоминают о "Ледяном доме",
подобии построенного на Неве при Анне Иоанновне в 1740 году.
Газеты печатали рождественские стихи и рассказы, сообщения о рождественских
обычаях и повериях в других странах. "О хорошем, но забытом святочном обряде" -
вертепной драме на Слобожанщине пишет "Южный край", приводя образцы колядок,
призывая возродить это народное представление. И напоследок - описание
лихачей-саврасов, которые стрелой проносятся по озаренной луной Сумской. Через
год-другой их сменят первые лихачи-автомобилисты и город окончательно утратит
сословные традиции. Харьковские газетные обозреватели вынуждены констатировать,
что розовые мечтания и надежды в начале года оказались утопией к концу его.
Восторженные мечты о мире во всем мире разбились в прах. Но более популярны в
эти дни были публикации о пользе введения григорианского календаря, расчетах,
по которым следует определять начало нового ХХ века, столетия введения
метрической системы, начале празднования нового века. Общественность всерьез
волнует победное шествие синематографа, высказываются опасения, что он убьет
культуру, говорится о вреде спортивных зрелищ, которые, по мнению авторов
статей, несут ожесточение, озверение. Право же, есть над чем задуматься,
увидев, во что зачастую превращаются кино и спорт сегодня. Гораздо интереснее
другое: что же напишет о нашем городе будущий корреспондент будущей газеты
через сто лет? Как вы думаете?.
Семен ОХТИН.
Харьков.
Независимость
2000.01.19
|
